gototopgototop

Утрата и обретение образа зеркального «Я» сквозь призму электронной культуры

[1]

Лопатинская Тинатин Давидовна – кандидат философских наук, доцент кафедры философии Астраханского государственного университета.

Аннотация: В статье выявляется специфика утраты и обретения образа зеркального «Я», а также изучаются особенности бытия современного индивида в пространстве электронной культуры. Выдвигается гипотеза о том, что современный индивид переживает антропологический кризис сквозь призму утраты ценности собственного бытия, связанный с диффузией зеркального образа «Я», сущность которого заключается в осознанном, целенаправленном принятии индивидом культурных норм, ценностных ориентаций, образцов поведения в процессе понимания собственного Я с точки зрения тех культурных ориентаций, которые приняты в данном обществе, в данном временном континууме. В заключении делается вывод о том, что утрата и обретение образа зеркального «Я» во многом определяют технологические императивы повседневности. Причина этого обусловлена тотальным вхождением технологий в бытие человека электронной культуры.

Ключевые слова: Электронная культура, образ зеркального «Я», глобализация, информатизация, проблема отчужденности.

Бытие современного индивида в условиях глобализационных, информационных и иных рисков сопровождается как позитивными изменениями, так и негативными трансформациями в самых разнообразных сферах его жизнедеятельности. С одной стороны, наблюдается очевидное расширение возможностей индивида, возрастает его мобильность, стираются границы и др., однако, с другой стороны, он лишается самобытности, на его пути остро встает проблема отчужденности, связанная с тотальным разрывом всех существующих связей с реальностью, что в свою очередь неминуемо приводит к изолированности, одиночеству и др.

Современный индивид переживает антропологический кризис сквозь призму утраты ценности собственного бытия, связанный с диффузией зеркального образа «Я». В 21 веке проблема утраты и обретения зеркального образа «Я» как никогда является особенно актуальной, поскольку сущность ее заключается в осознанном, целенаправленном принятии индивидом культурных норм, ценностных ориентаций, образцов поведения в процессе понимания собственного Я с точки зрения тех культурных ориентаций, которые приняты в данном обществе, в данном временном континууме.

Для того чтобы понять зеркальный образ «Я» как проявление сложного социально-психологического феномена в его самостоятельном значении, необходимо начать с определения понятия «зеркальное Я».

Чарльз Хортон Кули - американский социолог создал главный труд своей жизни – теорию "зеркального Я". Кули называет одним из важнейших признаков социального существа - способность выделять себя из группы и осознавать собственное "Я" с помощью общения с другими людьми и усвоения их мнений о себе.

Согласно теории Кули, Я состоит из Я-чувств, оформленных сквозь призму отношений с другими. Каждый индивид видит себя сквозь отражение собственных чувств в реалиях других. Другие же выступают зеркалом для индивида.

Таким образом, представление каждого индивида о самом себе проступают сквозь воображение индивида о том:

  1. что он собой представляет перед Другим;
  2. что он думает, что Другой сдерживает его;
  3. что он чувствуем, обо всем этом.

Иначе говоря, понимание индивидом себя – это цельный процесс, а не какое-то статичное зафиксированное состояние, поскольку оно всегда меняется и развивается по мере взаимодействия индивида с другими, мнение которых о нем постоянно изменяется. Согласно теории Кули, индивид является не пассивным приемником, а активным манипулятором решений других. При этом, индивид отбирает решения, придерживаясь лишь некоторых, поскольку не вся поступающая от Других информация влияет на индивида. Он обычно стремиться к принятию такого образа, который бы подтверждал его индивидуальные представления о себе, и опровергал все другие. Кули вычленяет базовую роль сознания на пути формирования социальных процессов. Вся "человеческая жизнь" - это проявление некой целостности индивидуального и общественного. Кули выступает основоположником теории так называемых первичных групп, содержащих в себе универсальный характер самой природы индивида, и теории "зеркального Я". Природу индивида Кули определяет как единство биологического и социального, формирующуюся благодаря процессу взаимодействия в первичных группах и выступающую комплексом общественных эмоций, правил, догм, чувств, установок, моральных норм и др.

Таким образом, "зеркальное Я" - это общество, выступающее как бы зеркалом. В таком отражении индивид может наблюдать за эмоциональными отзывами других людей на его индивидуальное поведение. Представление индивида о самом себе опирается именно на такую рефлексию, «наблюдая ответы других людей - или воображая, какими они должны быть, т.е. как должны были бы реагировать окружающие на то или иное его действие» [6], - индивид только и способен оценивать самого себя и собственные действия.

В случае если образ, который индивид наблюдает в отражении зеркала или лишь фантазирует, что наблюдает, положителен, его Я-концепция получает положительные бонусы, а действия дублируются. В случае если отрицателен, его Я-концепция переосмысливается, а поведение трансформируется. Индивид определен другими людьми и руководствуется в собственном поведении и восприятии подобным определением.

Так, индивид получая подтверждение собственному восприятию самости, каждый новый раз укрепляется его вера и уверенность в себе, обретается нерушимая уверенность в целостности самого себя. Приобретаемое индивидом восприятие о собственным "Я", которое всплывает в создании других индивидов, Кули называет "представление представлений" [6].

Таким образом, теория Ч. Кули "зеркального Я" базируется на следующих трех постулатах:

  1. во время прямого контакта друг с другом индивиды могут отдаленно представлять себе, как они воспринимаются со стороны Другим;
  2. индивиды могут воспринимать характерный окрас ответных реакций Других;
  3. индивиды формируют самопредставления, разнообразные чувства и эмоции (гордость, подавленность, катарсис и др.) в зависимости от того, каким им кажутся представления Других [6].

Кули считает: «Социальную самость такого рода можно назвать отраженной, или зеркальной, самостью: Мы видим наше лицо, фигуру и одежду в зеркале, интересуемся ими, поскольку все это наше, бываем довольны ими или нет в соответствии с тем, какими мы хотели бы их видеть, точно так же в воображении воспринимаем в сознании другого некоторую мысль о нашем облике, манерах, намерениях, делах, характере, друзьях и т.д., и это самым различным образом на нас воздействует» [6].

Образ зеркального «Я» – это не идеальное понятие, не идеальное бытие, не вид поэтической образности, не наука, не догмат. Это есть сама жизнь, жизненно ощущаемая и творимая, вещественная реальность и телесность, это есть само бытие, сама реальность, само конкретное бытие. Это – энергийное самоутверждение личности в выразительных функциях, это образ личности, как личности, а не ее субстанция [3]. Это важнейшее достояние человеческой культуры, ценный жизненный опыт, тип индивидуального переживания, а также уникальный способ существования… Образ зеркального «Я» придает смысл человеческому существованию, дарит ему смысл и надежду, наполняет его силами для преодоления безжалостно направленного сознания [3].

Цель образа зеркального «Я» в нем самом – быть адекватному современному миру, а для этого ответить на смысложизненные вопросы: что дает этот мир индивиду и какого в нем его место. Смысл человеческого существования, составляющего единое целое с миром, заключен в подражании совершенным образцам. Образ зеркального «Я» рассматривается как важнейшее явление в культурной истории человечества, поскольку представляет собой основной способ понимания мира. Образ зеркального «Я» позволяет по-своему организовывать и объяснять сложную и противоречивую действительность. Он выражает мироощущение и миропонимание эпохи. Индивиду с самих ранних времен приходилось осмыслять окружающий мир. То или иное конкретное осмысление какого-либо явления природы или общества зависит от конкретных природных, хозяйственных и исторических условий, а также уровня социального развития. Иными словами, образ зеркального «Я представляет собой своеобразную систему представлений об окружающей человека природной и социальной действительности.

Символизм является важнейшей составляющей образа зеркального «Я». Диффузность, нерасчлененность мышления проявляется в неотчетливом разделении предмета и знака, вещи и слова, существа и его имени, вещи и ее атрибутов, единичного и множественного, пространственных и временных отношений, начала и принципа, т.е. происхождения и сущности. Образ зеркального «Я» оперирует, как правило, конкретным и персональным, манипулирует внешними вторичными чувственными качествами предметов; объекты сближаются по вторичным чувственным качествам, по смежности в пространстве и во времени [7]. Конкретные предметы могут становиться знаками других предметов или явлений, т.е. их символически заменять. Заменяя одни символы или одни ряды символов другими, достигается их умопостигаемость.

В современном мире трансформируются ценностные основания со-бытия личности с Другим Я, внутриличностные отношения все больше характеризуются как неустойчивые, формализованные и не глубокие. Индивид оказывается в ситуации непредсказуемости, объясняемой активными социокультурными и технологическими трансформациями, приводящими к неопределенности жизненных ориентиров. Среди важнейших причин утраты образа зеркального “Я” исследователи выделяют два ряда таких причин: мировоззренческие и технологичесикие. При этом, и те и другие инициируются изменениями происходящими в пространстве современной электронной культуры.

Технические средства всегда обладали имманентным статусом в пространстве культуры. Они несли смыслозначимую нагрузку в ходе культурно-исторического развития. Исследователи отмечают, что “современные технологии в ходе их использования меняют не только топологию человека, расширяют и дополняют его натуральные возможности, но и трансформируют высшие психические функции” [5]. Эрих Фромм отмечал, что мы вступаем в кибернетическую революцию, «когда не только физическую энергию человека – его руки, – но и мозг его, и нервные реакции заменяют машины... Человек чувствует себя еще ничтожнее, когда ему противостоит не только система гигантских предприятий, но и целый почти самоуправляющийся мир компьютеров, думающих гораздо быстрее, а нередко и правильнее его» [8]. Говоря о динамике технологических трансформаций, И.А. Асеева утверждает, что формирующийся в наши дни технологический уклад проникает во внутреннюю природу, модифицируя саму сущность человека [1]. Иначе говоря, современные технические средства дополняют, расширяют и опосредствуют коммуникативные процессы и отношения между индивидами.

Утрату и обретение образа зеркального «Я» во многом определяют технологические императивы повседневности. Причина этого обусловлена тотальным вхождением технологий в бытие человека информационного общества, вплетением в обыденность повседневности, в незаметном, но при этом довольно влиятельном преобразовании образа мысли, поведения, действия и, как следствие, самого ядра “Я” [5]. “Технологии проходят сквозь ткацкий станок культуры с ее мифами, мечтами, жестокостями и вожделениями” [4]. «Я» индивида электронной культуры в контексте современной реальности неразрывно связано со своим технологическим продолжением.

Таким образом, индивид сквозь призму электронной культуры предстает в образе не только биологического, социального, но и технологического существа. «Человеческое, слишком человеческое и функциональное, слишком функциональное действуют в тесном сообщничестве: когда мир людей оказывается проникнут технической целесообразностью, то при этом и сама техника обязательно оказывается проникнута целесообразностью человеческой – на благо и во зло». [2]

Список литературы

  1. Асеева И.А. Аксиологические приоритеты VI технологического уклада // Эпистемология и философия науки 2017. Т. 51. No 1. С. 124–137
  2. Бордийяр Ж. Система вещей. М.: Рудомино, 1995. - С. 98.
  3. Гуревич П.С. Философия культуры : Учеб. пособие для студентов гуманит. вузов / П. С. Гуревич. - 2-е изд., доп. - М. : Аспект пресс, 1995. – 286 с.
  4. Дэвис Э. Техногнозис: миф, магия и мистицизм в информационную эпоху / Эрик Дэвис ; [пер. с англ. С. Кормильцева, Е. Бачининой, В. Харитонова]. - Екатеринбург : Ультра.Культура, 2007. – 478 с.
  5. Емелин В.А. Технологии как фактор трансформации идентичности: становление homo technologicus // Национальный психологический журнал. 2016. № 1(21). С. 09-18.
  6. Кули Ч.Х. Избранное: Сб. переводов / РАН. ИНИОН. Центр социал. научн.-информ. исследований. Отд. со- циологии и социальной психологии; сост. и переводчик В.Г. Николаев; отв. ред. Д.В. Ефременко. – М., 2019. – 234 c.
  7. Мифы народов мира: энцикл.: в 2 т./ Гл. ред. С. А. Токарев; Ред. коллегия: И. С. Брагинский, И. М. Дьяконов, В. В. Иванов, Р. В. Кинжалов, А. Ф. Лосев, В. М. Макаревич (отв. секретарь), Е. М. Мелетинский (зам. гл. ред.), Д. А. Ольдерогге, Б. Л. Рифтин, Е. М. Штаерман. — 2-е изд. — М.: Сов. энцикл., 1987 - 1988.
  8. Фромм Э. Бегство от свободы. – М.: АСТ, 2017. - 288 с.

[1] Статья подготовлена в рамках научно-исследовательского проекта «Бытие-в-мире электронной (online-, cyber-, digital-) культуры: новые экзистенциальные, аксиологические, этические вызовы», грант РФФИ № 18-011-00056А.

Интересная статья? Поделись ей с другими:

Внимание, откроется в новом окне. PDFПечатьE-mail